Она приходила ночью, садилась на угол кровати
А с ней приходили строчки, катрены и все дела
На ней почему-то было белее совести платье
Хотя я скорее помню чем знаю - она была
Она приносила завтрак - два тоста и чай багровый
гранатовый сок в бокале с которого пить не мне
А я почему то занят был сном и овал суровый
держал на лице и думал - серьезный вот я, во сне
она прикасалась просто как мать может прикасаться
не спрашивая причины не думая о словах
и просто хотелось помнить что можно не просыпаться
барахтаться между снами в тех детских родных морях
Она уходила просто, она уносила душу
когда она уходила - хотелось чеку сорвать
Пойти покурить, подумать. Подумать - и снег послушать
Она не придет? Кто знает. Но можно ведь просто -
ждать
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
