Но монитор показывал, что кто-то там выше есть
Что кто-то о каждом думает, и каждому будет сон
Выдадут по пакетику, в нем – вера, отвага, честь
Пользуйся, ощетинившись. Жаловаться – в ООН
Выстучишь по подлокотнику, морзянкой – воды глоток
Выдумаешь периметр – здесь больно, а там – не так
Бабушка скажет дедушке – съеден наш Колобок
А Колобок попросит – пусть будет под ёлкой флаг
Недокотился он к зиме, снега ему сполна
Сыпало под Дебальцево, в шиворот и с Луны
Ладно, успел, крестил, держал, дочь своего пацана
А за спиной выстраивались мёртвые пацаны
Пусть монитор покажет мир, это такой приказ
Приказы не обсуждаются, их нужно выполнять
Правильных не бывает войн. Правильно – мы для вас
Ну а уж вы разберитесь здесь нужно ли мёртвым спать
А монитор покажет что мир наступил везде
Гугль заулыбается, ёж поведёт ежат
Альфа-Центавра заискрит крайней своей звезде
Лысенко скажет в камеры – наши солдаты спят…
…если на ёлке в Новый Год вдруг зацвела сирень
Если приснился я тебе, и началась весна
Значит – наступит этот вот, тот – долгожданный день
День, где все мониторы скажут – ушла война
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
