|
Единственным недостатком хороших книг является то, что обычно они порождают много плохих (Георг Лихтенберг)
Наши легенды
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
Сказ о берсерке, победителе змея, врата Вальгаллы открывшего, колесницу Одина одолевшего | «…Ну тут Варфоломевна яму и говорит – всё бы тебе, Медведко , гаджетами игратся, людей злить да там советоват держатся, а накось тябе по хребтине компроматой-то! Выкуси!
Заревел Медведко-то и ушол несолоно хлебавши…
…А ешшо вот была история про Вадика-исполина. Михеич, передай огоньку да махорки, а ты, Никодимушка, садись поближа к костру да слушай…»
***
Жизнь, дорогие друзья, как известно, – сказка. И многие живущие бок о бок с нами граждане производят впечатление её персонажей – участников не то русского фольклора,
не то карело-финнского героического эпоса. А то и – скандинавского!
Примеры? А пожалуйста!
Есть у меня знакомый В(л)адик ( почему именно такое имя, даже не спрашивайте. Вот РКП вполне себе можно РКП(б) зваться, тут примерно похожая история).
Бывший спортсмен, неоднократный участник чемпионата Союза по хоккею на траве.
По противоречивой информации – то ли участник олимпийских игр 1980 года, то ли 1988 г., то ли даже 1994 года в Альбервилле ( вообще в Альбервилле была ЗИМНЯЯ олимпиада, но прочитав нижеизложенное, вы, наверняка, согласитесь, что такой- не только сможет найти зимой траву, но и сыграть на ней. Да – и выиграть!
Ныне, увы, помимо игр в хоккей с мячом в валенках систематически интересующийся разными спиртосодержащими жидкостями, и вот истории, связанные с его похождениями, иначе как «героическая фентези», а то и «шпага и волшебство» не назовёшь.
Сказ первый. В(л)адик и исполинский змей Рагнарёка.
Пошёл наш герой как-то из дому во двор. Хлеба там купить в магазине, или чего-нибудь горячительного в пузырьках. В аптеке, например. Выпил для хода ноги. И вот идёт он по двору- осенняя листва приятно шуршит под ногами, пичуги чирикают во всю пичужью мощь, добирая оставшееся тепло. И тут вдруг бац- гром среди ясного двора! Ползёт по листве огромная змеюка – метра так два, а то и десять. Это как посмотреть. Нагло так ползёт, уверенно, во всю свою питонистую мощь. И капельки росы бисером блестят на его страшной пятнистой коже.
Нет, это не «делириум тремент», как некоторые нетерпеливые читатели уже подумали( как потом оказалось, какие-то нувориши просто выбросили надоевшее пресмыкающееся). И ползёт оно не просто абы куда – а по направлению к детскому саду!
С явной задачей подкрепиться детишками!
Не мог наш герой допустить такого.
Преградил змею дорогу.
И давай душить его руками молодецкими.
И топтать его ботинками молодецкими !
Долго ли, коротко ли длилась битва-
Одолел титан хтоническое чудовище.
Народ сбежался. Позвонили на ТВ.
Пока ехали телевизионщики, благодарные за спасение жители угостили героя ещё.
В итоге состоялось чудесное интервью – стоит, понимаешь, В(л)адик перед камерой, хладный труп врага на руках держит, и в камеру так, нетрезво, но твёрдо:
«Ну дык хуле ж! Иду, вижу- ползёт! И к садику! Я наперерез! И на ему по башке! И вот так!» Репортаж сей стал хитом недели на медиаресурсах среднего Урала…
Сказ второй. В(л)адик и врата Вальгаллы.
Играли как-то на стадионе «Электротовары» в рамках иррегулярного чемпионата Екатеринбурга по ХСМВ(а) (хоккею с мячом в валенках среди алкоголиков)на призы ОАО «УЫЭ» и Ликероводочного Завода №2, команды – сборная ТТУ имени В(л)адика –
ХК «Уход-возврат». На воротах команды хозяев стоял наш герой. Вопреки обыкновению, не блистал, т.к. сверх меры употребил до и во время матча медов ставленых да хмеля креплёного.( Чек из алкомаркета, кстати, был на 666 р. – уже тогда небеса подавали игрокам недвусмысленный знак!) Стоял, иногда падал с пользой для дела – за мячом. Чаще- без пользы, по собственной инициативе.
И вот очередное падение – падает наш герой на снег белый и лежит, смотрит своими некогда синими глазами в синее же небо. Подходят к нему с шутками-прибаутками игроки команд, вставай, говорят, отец ! Хоре лежать! И клюшка зовёт! И замёрзнешь!
И тут, к ужасу своему – видят они, как стекленеют глаза героя, и отлетает его душа легким перышком! И видит уже он пред собой чертоги небесные, с валькириями-массажистками златокудрыми, к Главному Небесному Финалу по облачному бенди его готовящими. И стол, уходящий за горизонт - с яствами и напитками. И герои минувших дней приветствуют его братинами! И скальды лютни достали, славя новоприбывшего!
Всё ведь по канону – пал герой на поле брани(матча), меч(клюшку) в руках сжимая!
Не придерёшься!
На поле же царит легкая паника. Что теперь – скорая? Милиция? Телевизионный репортаж «Смерть в штрафной площадке»? Не могли допустить таких инсинуаций любители войлочного бенди, и прислонили тело викинга к воротам. И давай его трясти.И по щека хлопать!
И опа! Вернулась, с некоторым сожалением, душа его в тело.
Дело кстати, было в воскресенье, что подлило масла в жаркий огонь каноничности.
О чем написан был одним малоизвестным, но очень популярным поэтом такой стих:
***
Как велик полёт стрижа
В своей силе!
Ну а мы вчера бомжа
воскресили!
Отряхнулся бомж и спел
нам из Верди.
Постовой от шока сел,
вот поверьте!
Ну а бомж помчался вдаль,
множа ноты.
Нам чудес для всех не жаль,
Что ты, что ты!
***
И поднялся викинг, и отряхнулся. И продолжил игру, с большей, нежели прежде энергией.
После матча же и вовсе – забила ключом кипучая энергия берсерка, и обидевшись на какую-то игровую несправедливость, издал наш герой боевой клич и ну как давай бить клюшкой по стенам арки дома, стадион окружающего! И крушить оштукатуренные стены! Вернувшиеся из Вальгаллы – они такие…
…Зрители в тот раз разошлись по домам гораздо раньше обычного…
А некоторые, что уж там- разбежались!
Сказ третий. В(л)адик и железная колесница Одина.
На следующем же матче В(л)адик не появился. Причина?
Ну конечно же. Какая же еще? В(л)адика сбил КАМАЗ. Войлочно-хоккейная общественность охнула, схватилась за сотовые, и давай осторожно, но настойчиво интересоваться – можно ли чем-то( если ещё можно) помочь кумиру детворы?
Бананчики там, апельсинки. Гипс поправить…На что отвечал наш исполин по телефону нетрезвым, но твёрдым голосом : «Ну дак а хуле ж? Ребро только сломано, какая больничка, на? Зачем?»
Ребро, Карл, КАМАЗом, Карл!
( Если вам когда-нибудь по какой-то причине вдруг нужно будет сломать ребро,
знайте, что оказывается , КАМАЗ для этого отлично подходит!).
В среде войлочно-хоккейной общественности поползли восхищенные слухи.
Нет, нет так всё было, стали говорить многие.
Не В(л)адика сбил КАМАЗ, а В(л)адик сбил КАМАЗ!
И не один КАМАЗ, а несколько!
И не КАМАЗов, а БЕЛАЗов! В одиночку, да! Голыми руками.
И не ребро сломано у него, а просто синяк!
А автотранспорт расфигачен в неподлежащую восстановлению груду металлу.
А всё уволившиеся после ДТП водители –как один седые!
Ещё бы- после лобового столкновения с легендой уральского хоккея-то!
Знай наших!!!
Челябинские мужики столь суровы, говорите вы, насмотревшись пропагандистского ТВ?
А как насчёт коренных свердловчан, о братия и сестры?
В завершение всё же хотел бы пожелать читателям меньше употреблять спиртосодержащие жидкости – не все из них,(я про читателей, а не жидкости) такие крепкие исполины, как Вадик,
Увы.
Но и к счастью.
Мирного неба вам, доброй волшбы и крепкой печени! | |
| Автор: | nevsky | | Опубликовано: | 29.03.2017 08:55 | | Просмотров: | 4991 | | Рейтинг: | 0 | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 0 |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация Камертон
1
Когда мне будет восемьдесят лет,
то есть когда я не смогу подняться
без посторонней помощи с того
сооруженья наподобье стула,
а говоря иначе, туалет
когда в моем сознанье превратится
в мучительное место для прогулок
вдвоем с сиделкой, внуком или с тем,
кто забредет случайно, спутав номер
квартиры, ибо восемьдесят лет —
приличный срок, чтоб медленно, как мухи,
твои друзья былые передохли,
тем более что смерть — не только факт
простой биологической кончины,
так вот, когда, угрюмый и больной,
с отвисшей нижнею губой
(да, непременно нижней и отвисшей),
в легчайших завитках из-под рубанка
на хлипком кривошипе головы
(хоть обработка этого устройства
приема информации в моем
опять же в этом тягостном устройстве
всегда ассоциировалась с
махательным движеньем дровосека),
я так смогу на циферблат часов,
густеющих под наведенным взглядом,
смотреть, что каждый зреющий щелчок
в старательном и твердом механизме
корпускулярных, чистых шестеренок
способен будет в углубленьях меж
старательно покусывающих
травинку бледной временной оси
зубцов и зубчиков
предполагать наличье,
о, сколь угодно длинного пути
в пространстве между двух отвесных пиков
по наугад провисшему шпагату
для акробата или для канате..
канатопроходимца с длинной палкой,
в легчайших завитках из-под рубанка
на хлипком кривошипе головы,
вот уж тогда смогу я, дребезжа
безвольной чайной ложечкой в стакане,
как будто иллюстрируя процесс
рождения галактик или же
развития по некоей спирали,
хотя она не будет восходить,
но медленно завинчиваться в
темнеющее донышко сосуда
с насильно выдавленным солнышком на нем,
если, конечно, к этим временам
не осенят стеклянного сеченья
блаженным знаком качества, тогда
займусь я самым пошлым и почетным
занятием, и медленная дробь
в сознании моем зашевелится
(так в школе мы старательно сливали
нагревшуюся жидкость из сосуда
и вычисляли коэффициент,
и действие вершилось на глазах,
полезность и тепло отождествлялись).
И, проведя неровную черту,
я ужаснусь той пыли на предметах
в числителе, когда душевный пыл
так широко и длинно растечется,
заполнив основанье отношенья
последнего к тому, что быть должно
и по другим соображеньям первым.
2
Итак, я буду думать о весах,
то задирая голову, как мальчик,
пустивший змея, то взирая вниз,
облокотись на край, как на карниз,
вернее, эта чаша, что внизу,
и будет, в общем, старческим балконом,
где буду я не то чтоб заключенным,
но все-таки как в стойло заключен,
и как она, вернее, о, как он
прямолинейно, с небольшим наклоном,
растущим сообразно приближенью
громадного и злого коромысла,
как будто к смыслу этого движенья,
к отвесной линии, опять же для того (!)
и предусмотренной,'чтобы весы не лгали,
а говоря по-нашему, чтоб чаша
и пролетала без задержки вверх,
так он и будет, как какой-то перст,
взлетать все выше, выше
до тех пор,
пока совсем внизу не очутится
и превратится в полюс или как
в знак противоположного заряда
все то, что где-то и могло случиться,
но для чего уже совсем не надо
подкладывать ни жару, ни души,
ни дергать змея за пустую нитку,
поскольку нитка совпадет с отвесом,
как мы договорились, и, конечно,
все это будет называться смертью…
3
Но прежде чем…
|
|
