На Решке скрежетали скрепы,
Гора родить не может в срок,
И без указа Совнардепа
Ползут улитки наутёк.
У Бонапарты в треуголке
Резвятся ушлые коты.
Котов науськивает Тёркин,
Который с Пушкиным на "ты".
Он дважды бит под Мухосранском,
Но выжил. Шорт его дери!
В гробу извёлся Левитанский
Не абы как - на раз-два-три.
И видно всем (не надо зума!) -
Трещит сковавший души лёд.
Молчацкий в ужасе подумал:
- Весна священная идёт!
Остапа понесло... Короче,
Нестись длиннее он не мог -
Улитки, Фудзи, тамагочи
Вставали колом между строк.
Сомненья мучили героя,
С ума сводила немота:
Мол, на катрен ещё нарою,
А дальше - тьма и пустота.
Тупик! Не ладится начало,
Но а ля гер ком а ля ге...
Мыча, кряхтело и крепчало
Его лирическое ге.
И будет сказано не к ночи -
У Музы крепкое весло.
Остапа понесло, короче,
И в 8-30 пронесло!
Март был уныл, но апрель сногсшибателен -
Солнце встаёт, обещая трофей.
Тронулся лёд, господа заседатели!
Что ни пролётка, то дама червей.
Вот и Она, Алигьери воспетая.
Взгляд из-под шляпки - сражён на корню.
Чацкий, а не одолжите карету мне?
Буду ослом, если не догоню.
Взнуздан рассудок мятежным желанием.
Глупо с Амуром шутить по весне.
Хватит о стульях мычать, Воробьянинов!
Лучше протрите пенсне.
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
