Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
А помнишь то платье? Бежевое, трикотажное. Оно с таким соблазном льнуло к твоему телу, выделяя все его достоинства. Нет? Я помню. Я купил его за триста бельгийских франков. Нет, я не скряга, но запомнил эту сумму. Не потому что мне пришлось наворовать для этого гору шмоток и продать их. Не потому что еду тоже приходилось частенько воровать. Потому, что это платье для меня было последней надеждой. Надеждой на твое понимание. Понимание твоей значимости для меня в этом мире. И, кто его знает. Может... Нет - ответных чувств я не ждал. Их не было. Ты надевала его на прогулку, тщательно советуясь какие аксессуары больше к нему подойдут. Я терпеливо перебирал возможные варианты. И невозможные. Я хотел чтобы ты была красива, даже осознавая, что ты его надеваешь для Него.
Он. Что Он ценил в тебе? Что именно его в тебе заинтересовало!? Твоя изумительная фигура? Идеальные, ровные ноги? Мягкий бархатный голос? Утонченные, музыкальные пальцы рук? Твои серые бездонные глаза? О, да! Они умели быть такими. А может? Я это почувствовал - ты полюбила. Наверное в первый раз в своей жизни. По-настоящему.
Я разрывался на части от ревности.
А Он? Он нежился в теплоте твоих чувств. И - Любил! Я понял, что... Да что там говорить. Все слова - пустые наборы звуков.
Но, это платье, в лучах заходящего солнца, превращающее тебя в сказочную, нагую сирену, снова стоит перед глазами. И надежда. Надежда на то что все еще будет. У тебя. Вернись же!
Он ждет.
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
