Своё творческое долголетие Кирилл Ковальджи запрограммировал еще в ранних стихах:
Я родился, чтоб жить любопытствуя,
Благодарно и жадно жить…
Теперь этот юношеский максимализм доказан продолжительной жизнестойкостью поэта, который на творческом подъёме встретил в марте своё 80-летие. Поэзия - дело молодое, считалось прежде, поэт живёт мало. Но вторая половина ХХ века доказала, что много даровитых поэтов в творческой форме доживают до глубоких седин, не теряя силы рифмованного слова, убеждая, что поэт живёт при любом режиме. Среди них Кирилл Владимирович. Программу будущего Ковальджи заложил и журналу «Юность», выпустив первый рукописный журнал с таким названием ещё в школе. А затем, став известным поэтом, уже работал в популярном молодёжном журнале во времена Бориса Полевого и Андрея Дементьева.
Я только родился, когда Ковальджи уже публиковался. Я ещё учился говорить, а поэт заходил в гости к Валентину Катаеву, Леониду Леонову, Борису Пастернаку, Константину Симонову, роднясь с русско-советской классикой, хотя, по его признанию, не сильно замыкался на этом. Но, будучи зрелым поэтом, всегда держался молодых, понимая, что только они обеспечивают «притяжение будущего» роду человеческому роду духовному. Мы дружим с Кириллом Владимировичем лет пять. Нас познакомил Анатолий Кобенков. И Ковальджи не отмахнулся от провинциала: обмениваемся книгами, стихами, мнениями о ходе литературного процесса. Кирилл Владимирович всегда среди действующего процесса литературы- семинары, обсуждения, статьи, публикации в журналах. Остаётся только позавидовать такому творческому долголетию мастера и радоваться, что ёмкое слово поэта активно работает, хотя с легкой интернет-руки Россия заполнена поэтомассами, и любое, даже неуклюжее слово, оцифровывается на века, нивелируя и порой уничтожая живую русскую поэзию лёгким тиражированием в сети и на эстраде, размывая божественный глагол Слова. Но поэт Кирилл Ковальджи по-прежнему ощущает себя гражданином литературоцентричной России, поэтом посеребренного века. И это не поэтическая иллюзия, это факт современной литературной жизни, который поэт выразил как всегда лаконично:
Сколько надо таланта и дури,
чтоб, мечтая о личном венце,
посвятить себя литературе
не в начале её, а в конце…
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
