На поляне костер, там разбойнички празднуют день,
что принес им добычу, и делят ее хлопотливо.
Дым костра нацепился на синюю ель набекрень,
подчиняясь ветрам, приходящим на бухту с залива.
А в пещере темно, будто ночи идут чередой.
В самом дальнем углу, прижимаясь к мутоновой муфте,
плачет девочка. Ей расхотелось вдруг быть самой злой
и безбашенной в сказочной северной бухте.
Золотую карету затмила подруга-на-час.
– Ну, рассказывай, Герда. И выслушав дивную повесть:
– Бедный Кай. Ты спасешь его? – Да, я найду.
Бедный Ганс,
остуди прямоту и свою напускную суровость,
дай ей мудрость понять или смелость отважных сердец,
дай разбойнице шанс проявить доброту и отвагу.
Истончен карандаш, значит, сказочке скоро конец,
и последним штрихом — слово «вечность» на белой бумаге.
А мне в детстве почему-то нравились лапландка и финка. Наверное, из-за письма на рыбе :)
Да, письмо на рыбе тоже поразило мое детское воображение.)))
Однако, я в то время больше симпатизировала сверстникам - можно было легко поставить себя на их место и совершить, например, подвиг. А место старой лапландки занимать не хотелось.
Дивно. Сказочно. Печально.
Наверное, самые волшебные сказки написаны самыми печальными сказочниками.)
Присоединяюсь к Ptenchiku, и отдаю свои последние майские гроши!!!..))
Спасибо, Вера.
Гроши мы сейчас подправим. А вообще, слова важнее.)
Я тоже в детстве представляла себя на месте маленькой разбойницы. Это мой любимый персонаж в этой сказке)))
Очень доброе и теплое стихотворение...)
сайт маленьких разбойниц, выросших, но забывших повзрослеть))
Спасибо, Тамила)
я обязательно скажу и о твоем, и о Птенчика, и о Про (так странно писать свой ник и представлять бородатого дядьку), но чуть позже.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.
Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящим
Я не в силах скрыть своей тоски.
Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.
Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящим
Я всегда испытываю дрожь.
Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.