Если когда-нибудь возродится конкурс "Соловей и роза",
то пусть этот стих там поучаствует)
А в лицо - ветер
и моросящий дождь.
Сказка закончилась.
Сыро. И не поймешь,
то ли в домах разноцветных,
похожих на карандаши,
мы заигрались в счастье,
глупые малыши,
то ли в годах преклонных
стало нам всё равно,
крутится, или нет, оно,
старое веретено -
богово, небово или
ночных дорог.
Холод в застывших окнах -
город совсем продрог.
Ганс, дорогой, я не буду
Спичку за спичкой жечь.
Просто однажды сброшу
жизнь, как накидку, с плеч.
Ганс, я не верю в Бога,
который пред смертью - пас.
Он забирает лучших
и оставляет нас,
опустошенных, серых,
колких, как этот дождь.
Сколько ни мучай ноги,
а от себя не уйдешь.
Сколько ни меряй калоши
счастья - всё не в размер.
Ты говоришь мне, Ганс:
новое платье примерь!
Я рассмеюсь. А ты надо мной
поднимешь свой зонт, как флаг.
И улыбнется Русалочка,
никто не заметит, как...
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
