Окружающие относились к ней с пренебрежением. А как иначе? Ведь она была тряпка. И не просто какая-нибудь, а половая. Половая серая тряпка. Половая, потому что ею мыли полы.
Рядом с ней всегда стояло ведро, которое вечно чем то было недовольно. Ворчало на тряпку, обзывая её грязнулей, ворчало на хозяйку, за то, что она плохо её промывала после мытья полов. Ведро было старое, грязноватое, от постоянной мойки, на дне всегда был тёмный налёт. Но её это не смущало, всё вокруг оно презирало, за грязь и не чистоплотность. И особенно доставалось тряпке.
- Господи!- ворчало ведро. Хоть бы прополаскали тебя получще, мало того что грязная, ещё и несёт от тебя. Фу!
Но тряпка молчала. Что можно ответить?
Тем более она часто слышала от хозяйки, которая ругая мужа, обзывала его тряпкой.
- Начальство он боится,- жаловалась она по телефону. Да об него они ноги вытерают.
Тряпка очень сочувствовала мужу хозяйки, ведь об неё тоже ноги вытерали.роман койфман
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
