Спички – безумное изобретение.
Странные штуки, штук сорок в пачке, и никто не хочет быть первой…
У каждой дороги в конце и в начале есть свое разветвление
Тогда и приходит возможность свернуть, но каждый раз тянет налево…
Когда же наступит момент Невезенья, чтоб сразу же было понятно
Что шарик в рулетке подвластен магниту, и зеро всегда недоступно
Шагаешь на ощупь, теряя друзей, и шепчешь все так же невнятно –
Пришел, победил, собрал барыши, ушел… По часам, поминутно…
Какая досада – зажечь сигарету, не стоит и думать об этом,
Последнюю в пачке, лаская в ладони последнюю спичку
Игра в лотерею – здесь ветер, здесь шанс – продолжать эстафету
На восемь минут подурачится дымом, потешить дурную привычку…
…Ты помнишь – слова прозвучали, мои и о том, как я рядом,
Что как бы не вышло – я буду всегда, на потухшем экране.
Все правильно – проще поверить в пустое понятие «надо»
Чем верить в безумные мысли, ночные… Дурные, на грани…
Прожил, пережил, просчитал…Все сошлось по гроссбухам,
Никто никому не торчит и все ровно так дышат
Долгов не имея скажу, прошепчу себе в ухо –
А то что ты не дописал – кто-то, может, допишет?
Потом я исчезну, в последней колонке тиражной газеты,
Там скажут – он был, кто – не помним, но был, это точно.
Оставил надежду дойти до предела. И хватит об этом
Не стационарно оставил свой след, но зачетно.
А значит - заочно…
…Спички – полезное изобретение,
Штук сорок столбов, что на деле вполне могут выдержать небо
Всегда подвергался, по сути, воздействию мрачных сомнений –
Теперь – отказался.
И вышел в свою невозможную Небыль…
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
