Шаги услышит - замолчит и двери крестит...
Все ждет, а вдруг...Не верит, что пропал без вести.
В глазах надежда вспыхнет вдруг и тут же гаснет -
не к ней, в чужой стучится дом, чужое счастье.
Достанет карточку его и смотрит, смотрит,
и гладит, чуть касаясь, так, чтоб не испортить.
В бумагу фото завернет и за икону,
и долго молится потом и бьет поклоны.
Запалит свечи - часовых поставит зорких,
сама забьется в уголок, как мышка в норку
и тихо плачет.
Знаешь ба..., я помню смутно,
как ты ушла...не дождалась...однажды утром...
Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
не пущенных и там, под мозжечком,
образовавших ледяную лужу,
из ночи, перепачканной трубой,
превосходящей мужеский капризнак,
из крови, столь испорченной тобой,
- и тем верней - я создаю твой призрак,
и мне, как псу, не оторвать глаза
от перекрестка, где многоголосо
остервенело лают тормоза,
когда в толпу сбиваются колеса
троллейбусов, когда на красный свет
бежит твой призрак, страх перед которым
присущ скорее глохнущим моторам,
чем шоферам. И если это бред,
ночной мой бред, тогда - сожми виски.
Но тяжкий бред ночной непрерываем
будильником, грохочущим трамваем,
огромный город рвущим на куски,
как белый лист, где сказано "прощай".
Но уничтожив адрес на конверте,
ты входишь в дом, чьи комнаты лишай
забвения стрижет, и мысль о смерти
приюта ищет в меркнущем уме
на ощупь, как случайный обитатель
чужой квартиры пальцами во тьме
по стенам шарит в страхе выключатель.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
