я говорю: бог существует не для нас
ты уверяешь: бога нет вовсе
самое святое наше всё –
зелёный цветок
пока он не станет красным стеблем
мы не почувствуем себя обворованными
мы будем вместе
зелень
водка
плавленый сырок дружба –
удел нищих и алкоголиков
впрочем их разделяет только острая грань зеркала –
такая вот петрушка друг
нам не нужны
зелень водка луковые кольца приложенные к покрасневшим векам –
мы и так откровенны до самых физиологических подробностей
это нас наверное и спасает
если кривая однажды выведет тебя в облизанный чернью киев
мы не станем считать венки на локтевых сгибах
клевать с ладоней арахис
делать снимки на память –
какая разница насколько глупо мы выглядим
главное ровно через положенное время часов
поезд перекрасит красный стебель в зелёные лепестки
со спаренным сердцем посерединке
гулящий сквозняк
перебранка котов
перманентный политический кризис в стране –
всё это -
всего лишь фон к святотатству наших разговоров
поэтому
каждый вечер
я выставляю зелёную кувшинку словно свечу в окно
и ты доклеиваешь ей ещё один лепесток
оборвать его – то же самое что
легализировать эвтаназию
поэтому так удачно
что у нас много дури и настолько мало предрассудков
что мы соглашаемся умирать каждую ночь
в два часа
за два дюйма до гринвича
вечная любовь консервированная верность слезоточивый горошек плавленый сырок –
всё это такая чепуха
что даже не стоит заморачиваться
только бы дни начинались с зелёного-зелёного света
виртуальная дружба – это когда
устав до очередной маленькой смерти
мы укладываемся спать в разных концах страны
каждый под своё одеяло
и шарим под ним тёплыми правыми
с одинаковым выражением лица
думая каждый о своём
В густых металлургических лесах,
где шел процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.
Там до весны завязли в небесах
и бензовоз, и мушка дрозофила.
Их жмет по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.
Последний филин сломан и распилен.
И, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,
висит и размышляет головой:
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой!
9
О, Господи, води меня в кино,
корми меня малиновым вареньем.
Все наши мысли сказаны давно,
и все, что будет, — будет повтореньем.
Как говорил, мешая домино,
один поэт, забытый поколеньем,
мы рушимся по правилам деленья,
так вырви мой язык — мне все равно!
Над толчеей твоих стихотворений
расставит дождик знаки ударений,
окно откроешь — а за ним темно.
Здесь каждый ген, рассчитанный, как гений,
зависит от числа соударений,
но это тоже сказано давно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
