Если нас отлучили, отключим бесстрастную связь –
ну зачем нам аукать, напрасно прижаться стараясь?
Это к лучшему – ад, это значит, не выставлен прайс
за паденье свободное в жар серпентария-рая.
Экономя отрезки каникул, пространства для встреч,
чумовым бутербродом пируя от Пасхи до Святок,
мы готовимся лечь в бытового освенцима печь –
без венков и надгробий, без слёз и горящих лампадок.
Ты, пока ещё можно, возьми от меня открестись –
одноперстно, без справа налево – одним только средним,
чтобы знак непотребный наш угол рассёк биссектрис-
ой не надо по прошлому править проклёны-молебни!
Раз в году, когда повод для пира особо смешон,
прочитай мои строки, как к бедствию глупый эпиграф –
и увидишь: на неба экране твой новый стишок
завершает комедию «ты-я», как дождь или титры.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
