Бессонные ночи оставлены в прошлом,
Глаза покрасневшие – только от слез,
Справляешься сам - я, ненужная, брошена
Ты так бережешь меня… и не вопрос,
Когда ты вернешься – мальчишки не плачут,
Еще не танцуют и писем не ждут,
Мальчишки упрямые, ловят удачу
За хвост и до цели какой-то идут.
Им времени мало, им мало вселенной,
Они утверждаясь, ломают себя.
Ломай, я дождусь, я дождусь непременно!
Иссохнет в печальных озерах вода,
Затянутся шрамы, залижутся раны,
Оттает душа от промозглой зимы,
Мы будем смеяться, как прежде и странной
Разлука покажется – разве же мы
Могли друг без друга, дышать лишь в пол вдоха,
Читать чьи-то строчки, писать ни о чем…
Покажется странным, неправильным точно,
Что даже не дал мне подставить плечо.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
