Желание парить к рожденным по залету
приходит через кровь от летуна-отца
И коротает век бескрылая пехота
качая небеса
из опия-сырца
Не тибровой на свет немытые водицей
гибриды бугая и жертвенной овцы
мы блеяли когда фабричные волчицы
совали нам свои соленые сосцы
А после был звонок, и как любой ребенок
я в люди побежал, твердя стишок про школу
Учить из букварей слова для похоронок
В "Зарнице" победить – и выиграть Анголу
Но весело плюя на здешние порядки
включая дурака, где надо бы мозги
как Витька Беринг я осваивал камчатку
А заодно рельеф соседкиной ноги
гадюка на хвосте что время пожирает
мне виделась клопом к семнадцатой узде...
И первая любовь была не хуже рая
так и осталась ждать, на фотке на кресте
Под окнами шумел художественным свистом
зовя на променад, народный коллектив
непоротых шутов, заигранных артисток
давно уже не дев, но, несомненно - див
И в ужин при свечах весеннего каштана
от божеских щедрот в копеечной бурде
наполнившей грааль гранёного стакана
что был украден мной в в последней газводе
Где вы сейчас и чем насилуете печень?
Кем греетесь зимой? Надежным ли богам
вы молитесь теперь, когда молиться нечем
И курите кому свой чуйский фимиам
Чужие времена – чем дальше, тем заразней.
И вроде все путем. И вроде – стол и кров
Легко живется днем, когда ночами дразнят
Горящие хвосты ушедших трассеров
Навек один из вас, надеюсь, что когда-то
без золота во рту, а значит налегке
взлечу как махаон, махая аттестатом
где по предмету "жизнь" - трояк на трояке
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
