пишу от имени В., ибо он не умеет писать стихов.
но он всё равно хороший
хоть и дурак
Ты удаляешь её номер, и это понятно,
Зачем сохранять, если сердце помято,
Если внутри ядовито-чернильные пятна,
Если просто не продохнуть.
***
А этот сентябрь заставил поволноваться,
Срываться с катушек и с газа срываться,
Когда по кольцевой гонял под двести двадцать…
Чтобы её трепетала грудь.
Чтоб отражать улыбки в глазах прохожих,
Чтобы касаться её тонкой прозрачной кожи,
Чтоб раздевать её с порога, ещё в прихожей
Потому что не дотерпеть.
Она смеясь, целовала твою шею и скулы,
Она прощала все твои пьянки, загулы,
Но однажды ушла, тяжело и сутуло,
Потому что постарела на треть.
Ты бы мог удержать, ухватить край подола,
Она может осталась бы числа до второго,
Но в очередную телетрансляцию футбола
Закрыла бы за собой дверь.
Она не пропадёт, будет жить где-то рядом,
С новых фото улыбаться кокетливым взглядом,
Изредка – в трубке звенеть чужим звукорядом.
А ты так любил её болтовню.
И вот однажды, перебрав в баре текилы,
Ты решишь, что был полнейшим дебилом,
И отправишь смс-ку, собрав последние силы
«Ya_vse_ewe_tebya_lublu»
Утром, проснувшись, увидишь знакомый номер,
Пятнадцать пропущенных – будто бы кто-то помер.
Ты себя ругаешь. Правило, набитое до оскомин:
Уходя уходить.
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
