В щёлке пространства чудовищем всадника,
вставшим на хвост и распялившим взор
на двое с лошадью, с мелочью садика
медный собор и чугунный собор
к морде стянувшего, к лику безмолвия
камня, с затылка согребшего пясть
чёрной фигуры и вихрем с висков её
в прозелень лика - безмолвия власть,
график безвременья калькой империи
в ноздри вдавившего с криком тугим,
выдавив купол над барочным берегом
в щёлку пространства, под плоскость руки...
Боже, как тесен истории выморок,
как невозможностью вдавлен в себя!
Высечь и выколоть, вырвать и выпороть,
выдавить город, пространство любя!
Вымостить пропасть велением матерным,
плетью одной и похмельем одним
вышвырнуть время отжитое начерно
в виденьи новых, невиданных зим.
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
