Сегодня среда, и в палате ума — неполадки,
Весь мир наготове бежать до угла за бедой.
Ну что ты сидишь предо мною, дитя опечатки?
И ты окружен окружающей этой средой.
И явно, как весь этот город изогнут подковой,
Урал неисправен, а может, и неисправим.
Я просто Левша, поглощенный блошиной обновой,
Я тихо усну — и уже не умру молодым.
И сон, как ни странно, спокоен, но несколько мрачен:
Шитье генеральских сапог заскрипит за версту,
И эта блоха, персонажем из белых горячек,
Конечно же будет скакать, наводя суету.
Даосский святой шибанется с вершины Тибета,
Поскольку на первом пути по средам — товарняк;
А где-то матросам поднявшего якорь корвета
Во славу Британии грянут с причала «Good luck!».
Не в три апельсина, которые любят от жажды,
Не в этот святой, по земле промахнувшийся снег
Однажды уйти, чтобы снова проснуться однажды,
И снова уснуть, и однажды проснуться навек.
Но вновь не святым, и — господь упаси! — не поэтом.
Когда, словно дробь, начинаешь делиться чертой, —
Я просто Левша, и в прокуренном брюхе корвета
Английский матрос распивает со мной четвертной...
Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Детям дарят с елки
Детские игрушки.
И, состарясь, дети
До смерти без толку
Все на белом свете
Ищут эту елку.
Где жар-птица в клетке,
Золотые слитки,
Где висит на ветке
Счастье их на нитке.
Только дед-мороза
Нету на макушке,
Чтоб в ответ на слезы
Сверху снял игрушки.
Желтые иголки
На пол опадают...
Все я жду, что с елки
Мне тебя подарят.
Май 1941
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
