1.
Одиссей
Улисс
Да к черту уже неважно
Возвращайся домой люби меня до потери
себя и пульса
Я буду верить
глазами влажными
руками нежными
я сотку из своих волос золотое небо драгоценных металлов сплав
Не сбейся с курса
in the name of love
2.
снова не дотянула до Пенелопы
снова не удержалась от перемен
папа взбесился выдернул свой ремень
и отхлестал глядящие влево стопы
надо смириться, стать виолончелисткой
близкой к Олимпу и к пораженью близкой
он говорит что поводов для войны
ноль и сегодня утром меня простят
я улыбаясь глажу твоих лисят
не ощущая груза своей вины
стоя у края плоской моей земли
вспомни что боги сделали что смогли
3.
и город уснул, спасаясь от поражения,
и мир задрожал и выпил по пятьдесят
а мне снова снится, что рядом с тобой уже не я
смеюсь и так нежно глажу твоих лисят,
а девки с пирсой, с движеньями айрэнбишыми,
трясут шевелюрой, прыгают под винил
а я разделяю душ со своими бывшими,
стремясь сделать то, в чем ты меня обвинил
и хочется выпить больше, чем есть в запасе,
чтоб только не видеть лиц твоих новых пассий
4.
Тихо: «В твоих мирах ожиданье побоку…»
Яркий бумажный мир обреченно скомкан.
Если ты это слышишь, Царевна-Облако,
Значит, мой крик прорвал твой защитный кокон.
Я не уверен, что до сих пор вам нужен, но
все же приеду завтра. Успею к ужину.
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
