Меня трепещет пламя фитиля,
Я зеркала ничем не потревожу,
И тень моя, упав к тебе на ложе,
Нисколько не темнее, чем земля.
Он увидал, что это хорошо,
Ему плевать на то, что было дальше.
А нам зачем-то не хотелось фальши,
И мы стирали время в порошок.
Я до сих пор лелею этот жест,
Случайно отрицающий итоги.
Так в Шао-Лине был придуман шест,
А на Руси любили на пороге.
Твой дуб не переделан на гробы,
Кассета никогда не доиграет.
Меня — как привидений — не бывает.
Играй в меня. Твой мастер — вне судьбы.
Журавли допивали цикорий
И вплетались в лесной окоём,
Чтоб индусы увидели вскоре
Их кириллицу в небе своём.
И спугнув подмосковную дымку,
Будто стайку шагаловых коз,
С якорями стояли в обнимку
Оголенные души берёз.
Как в пустом неотопленном зале
Мы в лесу, только эхо вокруг.
Журавли нас с собою не взяли,
Не хватило нам летних заслуг!
Чтобы облака белую соду
Вы крылом потревожить могли,
Надо то угадать про свободу,
Что узнали о ней журавли.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.