Меня трепещет пламя фитиля,
Я зеркала ничем не потревожу,
И тень моя, упав к тебе на ложе,
Нисколько не темнее, чем земля.
Он увидал, что это хорошо,
Ему плевать на то, что было дальше.
А нам зачем-то не хотелось фальши,
И мы стирали время в порошок.
Я до сих пор лелею этот жест,
Случайно отрицающий итоги.
Так в Шао-Лине был придуман шест,
А на Руси любили на пороге.
Твой дуб не переделан на гробы,
Кассета никогда не доиграет.
Меня — как привидений — не бывает.
Играй в меня. Твой мастер — вне судьбы.
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
