Я хочу посидеть в темноте
Не совсем в темноте, а во мраке
Видеть звёзды в оконном кресте
И завидовать их высоте
Вновь пытаться понять,
Что могли означать
Их мерцанья неясные знаки
Я хочу посидеть в тишине,
Но не в мёртвой глуши поминания,
А когда при морозной луне
Белый иней в задумчивом сне
Как на звонких цепях,
На замёрзших ветвях
Тихо шепчет свои заклинания
Я хочу вспоминать о Тебе,
Но, наверно, немного другой
О такой, что жива лишь в мечте:
Ты лежишь у меня на плече,
Прислонясь головой,
И мы вместе с Тобой
Наблюдаем за яркой звездой
И, читая при тусклой свече
Книгу скучных безрадостных дней,
От уставших от жизни людей
Я бегу к моей хрупкой мечте –
Только в ней ты своею рукой
Пролистаешь одну за другой
Ворох серых страниц,
Грусть измученных лиц
И откроешь вдруг передо мной
Это Тёмное Небо,
Эту Сонную Небыль,
Ту звезду, где одни мы с тобой…
Будто ветром из рук унесло
Веер слабых надежд, и я понял –
Ты ждала серенад на балконе,
Меня ж где-то в дорогах трясло
………………………………
Я хочу посидеть в темноте,
Но не в облаке чёрного дыма,
А в особой ночной красоте
И опять вспоминать о Тебе
В сотый раз повторять:”Чтоб я сдох,
Может, мир этот вправду неплох,
Без Тебя он не стоит алтына”
……………………………………
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
