полночная бредятина от созерцания списка обязательных к прочтению произведений не-русской литературы
...ведь я был чист. Столетья научили
Сгребать в букет бодлеровы цветы,
Искать порочно-новой красоты.
Офелия барахтается в иле...
Что мне она? Что дядя, мать? все - морок...
Мой добрый, бедный Йорик, tell me, please
С чего, по миру шляясь, как Улисс,
Не нахожу родного Эльсинора.
Я помню, был я местью одержим, -
И мне же отомстил за это кто-то,
Грехи мои – уж не моя забота…
И я б мечтал над пропастью во ржи,
И я бы око требовал за око -
Но с треском продуваю в бисер я.
Ох, моего пустого бытия
Невыносима... все-таки жестокость.
Друзья! Они б меня развеселили
(Я все еще к унынью не привык),
Но... Розенкранц и Гильденстерн мертвы.
Я пью за упокой на их могиле.
Маленькие города, где вам не скажут правду.
Да и зачем вам она, ведь всё равно - вчера.
Вязы шуршат за окном, поддакивая ландшафту,
известному только поезду. Где-то гудит пчела.
Сделав себе карьеру из перепутья, витязь
сам теперь светофор; плюс, впереди - река,
и разница между зеркалом, в которое вы глядитесь,
и теми, кто вас не помнит, тоже невелика.
Запертые в жару, ставни увиты сплетнею
или просто плющом, чтоб не попасть впросак.
Загорелый подросток, выбежавший в переднюю,
у вас отбирает будущее, стоя в одних трусах.
Поэтому долго смеркается. Вечер обычно отлит
в форму вокзальной площади, со статуей и т.п.,
где взгляд, в котором читается "Будь ты проклят",
прямо пропорционален отсутствующей толпе.
<январь 1996 г.>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
