полночная бредятина от созерцания списка обязательных к прочтению произведений не-русской литературы
...ведь я был чист. Столетья научили
Сгребать в букет бодлеровы цветы,
Искать порочно-новой красоты.
Офелия барахтается в иле...
Что мне она? Что дядя, мать? все - морок...
Мой добрый, бедный Йорик, tell me, please
С чего, по миру шляясь, как Улисс,
Не нахожу родного Эльсинора.
Я помню, был я местью одержим, -
И мне же отомстил за это кто-то,
Грехи мои – уж не моя забота…
И я б мечтал над пропастью во ржи,
И я бы око требовал за око -
Но с треском продуваю в бисер я.
Ох, моего пустого бытия
Невыносима... все-таки жестокость.
Друзья! Они б меня развеселили
(Я все еще к унынью не привык),
Но... Розенкранц и Гильденстерн мертвы.
Я пью за упокой на их могиле.
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
