Учить на ходу. Повторять имена и народы.
Упорно шептать и кружить, и искать перевод...
Вам город оставлен. Вам выпало здесь переводы
давать этим аркам.
Века непрерывны - и годы
Проходят, меняя людей.
Что ни век, то - народ.
Но также, как город
непереводим на язык и поступки,
воспитанный город с корректною тайной сквозных
дворов, что темны словно храмы,
в которых ни шутки,
ни смех - не звучат;
этот мир отказных,
акцизных, процентных, чахоточных, умных, -
в болотах
голландским механиком пущенный в ход на века, -
таинственный город,
в котором российская эта река,
забывшись, по-фински вдруг скажет вам что-то...
...но также, как город
оставленный без перевода,
непереводим этот, с древним акцентом язык
поступков и странностей, жестов, ужимок, наречий,
и суффиксов мысли, и в сумках таскаемых книг -
с неясным предчувствием
дальности наших отечеств
в осевшей, как вечность, укромнейшей памяти,
встык
подогнанной,сложенной из повседневных пророчеств
как лестница вниз...
А, впрочем, как всё вещество,
мы с вами бессмертны и многое помним!..
А впрочем,
даётся тотчас же весёлый и бурный подстрочник -
и мы забываем тотчас же его.
И - правильно!
Что нам делить на абзацы века,
а город менять на проспекты, углы и картинки,
и древние тексты,
ликуя, твердить без запинки?
Там - просто.
Там - взгляд с беспокойной морщинкой
в углу хитроумно закрученных треков зрачка.
Там - книга, светильник и знаков письма образец.
Там - долг и расход,
и налог в монастырь,
и овец
продажа погодно,
и перечень зимам и войнам,
и что-то о Боге,
но так по-крестьянски спокойно,
так просто -
как, встретившись,: "Здравствуй, отец!.." -
сказал бы и дальше пошёл...
Так не будем на карту
значки наносить и следить, как блуждали по ней
те несколько атомов, сквозь Вавилон и Урарту
дошедших сюда
и коснувшихся этих камней.
Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.
Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться, -
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут гранёные ноги стола.
Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счётчик не завертится наоборот,
Не умрёт телефон, не засветится плёнка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдёт.
Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье,
Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их:
Тот, кто жил для вещей, - всё теряет с последним дыханьем,
Тот, кто жил для людей, - после смерти живёт средь живых.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
