Время, я видел его на вокзале,
оно толкалось, бежало с вещами,
толпилось, опаздывало, материлось
в вагоны лезло и суетилось..
Вещи тащило, стелило постель,
резалось в карты, кроссворды гадало
заводило знакомства и приставало,
строило глазки и убегало
по шпалам, словно шкалой отмечая
пройденный путь и засыпая
под стук колёс шептало молитву,
напоминая острую бритву
рельсы кроили тугое пространство
на до и после, на любовь и упрямство,
на невозможность остаться рядом,
и словно иглой пытливого взгяда,
сшивая две половинки суши,
словно спасая заблудшие души
сыпало пепел на рваные раны
оставаясь по-прежнему безымянным
близко и далеко!
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
