Расставались как и встретились: неправильно, случайно,
До бессмысленного "скоро", раз обманывать нельзя.
И запрыгали вагоны, боязливо застучали,
Нас от времени и места преступления увозя.
Дня и не было, а был невыносимо долгий вечер,
Он не клеился и словно диалог обременял.
Скоро площади, как паузы, заполнить стало нечем,
И молчание все больше означало криминал.
Мы скрывались в магазинах, в речи, в очереди, клином
Уходящей в перспективу, словно массовый пошив,
И опять ныряли в сумерки, где снег сырой и длинный
Падал, путаясь в ресницах и меха запорошив.
Раньше времени доставлены до станций назначения
Вряд ли видели, как утром, незадолго до зари
Где-то в прошлом по платформе удалялись чьи-то тени,
И склонялись, как консилиум, над ними фонари...
Им не раз еще придется помечтать о том перроне,
Усомниться и поверить в то, что он на свете есть.
Или тщетно, повторяясь, признаваться посторонним,
И до смеха, и до смерти – даже умным – надоесть.
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
