Гениальность – явление не столь редкое, как это нам порой кажется, хотя и не такое частое, как считают историки литературы, историки стран, а тем более газеты
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Борис Рыжий
В степи романтикам не место
пустыня для дворян поместных
леса волшебников приют
куда мне деться? Берег крут
река жидка утесы голы
мучительно высоки горы
невыносимо длин рассвет
философу в осьмнадцать лет
и в этом длительном рассвете
во сне он видит чьи-то дети
катаются с царя-горы
в околозвездные миры
стоит на кухне табуретка
как в этом возрасте нередко
и стол чуть выше головы
и разговорчива соседка
не для события, увы
а чтобы выглядеть кокеткой
в глазах внушающей братвы
и по раздвинутым колготам
не угадать у ней чего там
сосредоточено внутри
пока твои богатыри
глядят за горизонт унылый
и нет ни лиры, ни Людмилы
один застенчивый закат
садится солнце наугад
встает эпоха коромыслом
сосед соседку бьет канистрой
и отравляется тайком
поэт несчастием влеком
где-то на загородной даче
под сенью творческих берез
где дикий гений его рос
над ним ни власти, ни закона
пусть кто-то падает с балкона
и пишет в космос наугад
про то, что дым голубоват
ему все это незнакомо
неинтересно и не в лад
он лучше выпьет кока-колы
и выдаст новый неформат
в стихах легко в деталях резко
и героинею из энска
заплачет гулкая строка
мечта поэта далека
как хризантемы в перископе
на разыскание утопий
положит он свой краткий век
хотя он тоже человек
но только в этом остолопе
идет зимой и летом снег
текут ручьи зимой и летом
хотя и трудно быть поэтом
но непоэтом хуже всех
пока он думает о воле
его уста вовсю глаголют
его руины говорят
он достает из сердца клад
и отправляет его в море
повествования без карт
корабль движется случайной
дорогой радости печальной
дорогой вымышленных глав
где каждая вторая - явь
на предыдущую сердится
и за страницею страница
реальность оправляет в лайф
и сердце дикое стучится
когда сочится этот кайф
В старом зале, в старом зале,
над Михайловской и Невским,
где когда-то мы сидели
то втроем, то впятером,
мне сегодня в темный полдень
поболтать и выпить не с кем —
так и надо, так и надо
и, по сути, поделом.
Ибо что имел — развеял,
погубил, спустил на рынке,
даже первую зазнобу,
даже лучшую слезу.
Но пришел сюда однажды
и подумал по старинке:
все успею, все сумею,
все забуду, все снесу.
Но не тут, не тут-то было —
в старом зале сняты люстры,
перемешана посуда, передвинуты столы,
потому-то в старом зале
и не страшно и не грустно,
просто здесь в провалах света
слишком пристальны углы.
И из них глядит такое,
что забыть не удается, —
лучший друг, и прошлый праздник, и —
неверная жена.
Может быть, сегодня это наконец-то разобьется
и в такой вот темный полдень будет жизнь разрешена.
О, вы все тогда вернитесь, сядьте рядом, дайте слово
никогда меня не бросить и уже не обмануть.
Боже мой, какая осень! Наконец, какая проседь!
Что сегодня ночью делать?
Как мне вам в глаза взглянуть!
Этот раз — последний, точно, я сюда ни разу больше...
Что оставил — то оставил, кто хотел — меня убил.
Вот и все: я стар и страшен,
только никому не должен.
То, что было, все же было.
Было, были, был, был, был...
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
