Деревня наша издревле ничем так не горда,
Как, разве что, разнообразным рукомеслом.
Вокруг одни лишь горы, и далёко города –
Но мастерством и мастерами мы известны.
Кто плотник, кто гончар, кто стеклодув, кто шерстобит,
Кто – мастерица вышивания по канту;
И славен весь мой род, и справедливо знаменит –
Лишь только я один родился музыкантом.
В том нет большой беды - да я не сразу разгадал,
Что только к музыке душа моя стремится.
Я рос, любимый всеми, и, пока себя искал –
Успел у всех вокруг всему переучиться.
Но вот шепнуло сердце – пой, ты будешь знаменит!
Что инструмент – начну хоть с бубна, всё немало!..
Но в бубен бить учил меня мой дядя-шерстобит –
И вышибаю донце с первого удара...
А вот с волынкой, думал я, впросак не попаду,
Услыша с ярмарки заезжих музыкантов;
Но дую я в волынку, как мой братец-стеклодув -
И ни одна не выживала пары тактов...
И, чувствуя уже, какой предвидится конец,
Горбом на лютню заработал, и купил, но...
Но взялся я за лютню, как батяня мой, борец –
И больно вспомнить то, что с ней происходило...
Что флейта! Та – совсем, сухой былинкой на ветру...
К тому ж, не только мне всё это надоело;
В мешок сухарь, зубило, молоток – и поутру
Я тихо двинул ввысь, до снежного предела.
Я шёл весь день, я думал, и вставали надо мной
Ветрами вытертые серые громады...
И к вечеру – нашёл, и оценил, и, как шальной,
Всю ночь работал – но сработал всё, как надо.
С тех пор мне нет беды: я в понедельник – шерстобит,
Во вторник – токарь, и так далее, и ладно.
И, лишь в конце недели, встав, пока деревня спит,
Весь день иду туда, где буду музыкантом.
Там справа – пропасть, слева – пик, площадка меж ветров,
Там всю неделю ждут родные инструменты:
Волынка из гранита, барабан из валунов,
Такая ж лютня, и, конечно, не без флейты.
И я сажусь играть, и, пусть из нитей тишины
Мои созвучия – они не без признанья!
Ведь каменные чудища приходят с вышины,
Садятся вкруг, и я лелею их вниманье.
И музыка всю ночь, и вскоре – танцы вкруг огня!..
Деревне чудится обвал, или вулкан там...
Но слушатели есть и инструменты у меня –
А что ещё, скажите, нужно музыканту?..
А всё же, здорово родиться музыкантом!..
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
