…Серое утро, злое шитьё тучами по небесам.
Голову будут рубить, ё-моё, судя по колоколам!
Король вздохнёт, графиня кивнёт, вздрогнет толпа – а потом
Серый палач отрешённо махнёт этим большим топором.
Айлэ-лилэ, айлэ-лилэ – этим большим топором!
Король устал, и хотел одного – маленьким стать, как вошь!
Вчера графиня прогнала его, а вечер был так хорош...
Но тут он забыл о дрожащей руке, о том, что стар он и лыс –
Графиня кивнула, и в этом кивке он видел счастье и смысл.
Айлэ-лилэ, айлэ-лилэ – он видел счастье и смысл!
А ей всё утро шептала листва: «Ты наша, и навсегда!»
И целому миру известна молва, что славна её красота.
И вот они ждут, что богиня кивнёт, замерли в глотке слова –
И в этой толпе назначенье её и смысл её существа.
Айлэ-лилэ, айлэ-лилэ – смысл её существа!
Но стар и млад, забыв про неё, смотрели на палача –
Ведь самый высокий из этих краёв ему доставал до плеча!
И жизнь, и смерть на ладонях его, он в небо вдаётся, как мыс! –
И в этом взирании на божество толпа находила свой смысл.
Айлэ-лилэ, айлэ-лилэ – толпа находила свой смысл!
Да только ему на восторги толпы плевать, хоть душу на кол.
Он всё остальное считает за пыль – а любит только топор!
Он лезвие правил бруском и ремнём, и пробовал на волоске,
И если он этим хоть раз рубанёт – душа отлетает в тоске!
Айлэ-лилэ, айлэ-лилэ – душа отлетает в тоске!
...Я всё это видел – я рядом стоял, и ворот свисал со спины.
Меня этот ласковый мир умилял – в нём все друг другу нужны!
И если бы просто такой уговор, просто такая игра! –
Но, если я не пойду под топор – в чём будет смысл топора?
Айлэ-лилэ, айлэ-лилэ – в чём будет смысл топора?..
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
