Ожжёт и окрутит, и вынесет вбок
сыпучим захлёстом, и с мясом
из воздуха города вырвет кусок,
и вымахнет, дом опоясав,
и встанет горой до пределов иных,
до скопищ иного народа,
бесплодным обильем снежинок сухих
метель безымянного года.
Бесплодная ярость и память во мгле.
На горло - шарфа не достанет.
Инстинктом любви прижимает к земле,
меняясь с рассудком местами,
и лает в лицо, и гуляет с косой...
на сердце - надрыв и свобода,
и - пляска, и пляшет на сердце босой
бог нищенства и недорода.
В метель узнаёшь о размерах земли,
в метель приобщаешься к пенью...
Растут на дорогах седые кремли,
в рассудке теряются звенья,
покуда, ведома любовью слепой
всю землю, весь мир до прихода
последнего дня укрывает собой
метель безымянного года.
Я работал на драге в поселке Кытлым,
о чем позже скажу в изумительной прозе, —
корешился с ушедшим в народ мафиози,
любовался с буфетчицей небом ночным.
Там тельняшку такую себе я купил,
оборзел, прокурил самокрутками пальцы.
А еще я ходил по субботам на танцы
и со всеми на равных стройбатовцев бил.
Боже мой, не бросай мою душу во зле, —
я как Слуцкий на фронт, я как Штейнберг на нары,
я обратно хочу — обгоняя отары,
ехать в синее небо на черном «козле».
Да, наверное, все это — дым без огня
и актерство: слоняться, дышать перегаром.
Но кого ты обманешь! А значит, недаром
в приисковом поселке любили меня.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
