по чашке трещина сползает,
как бельё сползает с бледных бёдер проститутки.
а мир затих,
густой ночной бульон разлился,
опустелые маршрутки мчат к автопарку, чтобы там уснуть.
уснули улицы, квартиры - все уснули, и только месяц
ловит с глади улиц молчание
на лунную блесну.
так замер мир,
как в общем и всегда.
и,
как обычно, вниз стремится столбик ртути,
и,
как обычно, кто-то землю крутит,
и он не спит.
и я не сплю -
скандал, теперь не вспомнить - кто же был не прав,
не вспомнить - в чём причина,
лишь осколки разбитой чашки. и обида.
и настолько непонимание - да как же... ведь вчера...
сегодня же квартиру задымить,
курить ожесточённо и молчать.
так в планы счастья вкралась опечатка.
и чашка
треснула,
и треснул
следом
мир.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
