Въезжая поездом в тишайший городок,
он, бывший император, полубог,
безвестный ныне, думает, возможно,
как нынче он бы правил осторожно
в стране стихов и выбитых дорог.
А выйдя на перрон, где полдень жаркий
прижал к земле степного быта дичь,
он вдруг поймёт, взглянувши на хибарку
под выворотом брошенного парка,
что совершенства в мире не достичь,
что этот парк недвижимый и краем
сходящий за последние сараи,
и там - в пустырь, и - к речке, под откос,
где в тесной неге купы абрикос
и яблонь светятся, - назвать бы можно раем,
когда б не запах и гнездовья ос.
«Трудиться... - повторяет он. - По крохам
выцеживать металл, а не слова!..
Хоры симфоний с дудкой скомороха
едины в неприятьи вещества...»
И он свернёт в кусты чертополоха
по тропке, различаемой едва.
Всё это он назвал бы пепелищем,
когда б не знал, что мир свой путь отыщет,
земным властителям ни «нет» сказав, ни «да».
Властителей подводит иногда
неотличение рабов от вольных нищих,
а дудки - от орудия труда.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
