На безродных, обескровленных ошметках,
На торчащих, из прорех души, костях,
Не прокатит тленом скрасить и подметки.
Зимородкам гнезд не вить весной в ветвях.
И в февральский, до знобы собачий, холод,
Да давящий выю несвободы круг,
В снегопадах затерялся солнца город.
В коме снится мне мой старый, верный друг.
Тараканьи, до утра, бега в потемках.
Петушиный растревожил нечисть крик.
Матерь Божья плачет миром на иконах.
Расцелую преклоненный неба лик.
За улыбкой прячусь, как дитя за дверью.
Натощак пью бергамотовый чифир.
Всех прощаю, однозначно в сказки верю.
Ночью - снайпер - от "зверья" спасаю мир.
Из-под снега прорастет зерно надежды.
Зимородки гнезда выткут на ветвях.
Приоткрою после долгой комы вежды,
И развею над землею смерти прах.
Ты письмо мое, милый, не комкай.
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.
Не гляди так, не хмурься гневно,
Я любимая, я твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я —
В этом сером будничном платье,
На стоптанных каблуках...
Но, как прежде, жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.
Ты письмо мое, милый, не комкай
Не плачь о заветной лжи.
Ты его в твоей бедной котомке
На самое дно положи.
1912,
Царское Село
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
