Сложу стихи из синего стекла...
В них холод - яд, диковинный, драконий.
В них тлен следов - орнамент на ладони.
В них жребий лун десятого числа,
когда вода становится дождем,
а расставанье ритуальным танцем,
шагрень письма лучится синим глянцем,
а память встреч покрыта мертвым льдом.
Сложу стихи... уже не о любви...
Есть власть небес над ямбом и хореем,
когда даны канцоны эмпиреем,
а синий цвет - энигма ворожбы,
когда слова - прозрачны и легки,
как слабый сполох от зеркал полночных,
как водопад секунд часов песочных,
как серебро непонятой строки...
Сложу сюжет из синего стекла...
Не пройден путь, а я... давно отпета,
как листьев мор посередине лета
в постылый год десятого числа,
когда сгорали письма и мечты,
от синастрии альфы и омеги,
когда в озерах отражались снеги,
а на погостах горбились кресты...
Сложу сюжет… уже не о любви,
коснувшись вскользь ультрамарина неба.
Как долог путь, что уготовил Феба,
как краток миг падения листвы!
Когда вся жизнь на кончике иглы,
и до июня не видна расплата,
сотру навечно стрелки с циферблата,
как имена, что носят короли.
Сложу канон из синего стекла...
Живому - жизнь, отпетому - помины!
Мой жребий - ночь...
........................В рогожу, не в сатины
одела боль десятого числа,
когда тоска, завернутая в шаль
из ледяной, заиндевелой пряжи,
прокралась в храм, не предвещая кражи,
в обмен на призрак требуя грааль.
Сложу канон… уже не о любви,
о синеве, упавшей на распятье,
об отречении, а не о белом платье,
когда судьба пинала за мольбы,
за горький май - благословенный ад,
швырнувший куш - оплавленный огарок...
Казалось, мир был сказочен и ярок,
да белый в черный выкрасил агат.
Сложу себя из синего стекла...
Мой фатум - плен,
……….мой козырь - равнодушье!
Петлю слезы, рисованную тушью,
не отражают больше зеркала...
Не отражают профиль и анфас,
лишь только свет, холодный, леденящий,
да лунный знак, таинственно-манящий,
средь паутины звездных метастаз.
Сложу себя... без веры, без любви,
пусть проклятой, исторгнутой из рая,
познавшей крест на закулисье мая,
и синий свет из храма-на-крови...
Пожизненно испытывая боль,
впечатанная в ржавую корону,
не поклонюсь ни идолу, ни трону!
Порочна ложь... Всевластна смерть...
......................................Юдоль.....
За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты,- и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.
Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной...
Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть,- хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно все это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта - всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,-
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!
24 июля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
