Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Солнце тем временем слило кровавые сгустки,
Сбросило жадные тучьи лапы – не лапай!
Жёлтое, яркое день нагадало хороший. Что же
Я не стряхну безразличие смерти? Вертел
Острый, в духовке крутится коловоротом. Родом
Одним сотворённой,
Макошью, спрятавшей конец моей нити в клубок,
Растворённой в нави, вынырну в явь.
Встряхнусь.
Вилами заговор – на листьях опавших пишу.
Знаешь, я буду жить…
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
