- Магистр, тебе я принес в честном бою добытый подарок -
Голову Изъяслава на серебряном блюде
С холодной эмалью и темным рубином в центре креста
Был Изъяслав славный воин, могучий, свирепый и храбрый,
Удача ему изменила. Мой меч оказался проворней, моя молитва сильнее
Прими этот дар, как дар Господу нашему Богу.
- Рыцарь Готлиб, похорони его голову в храме, а тело отдай новгородцам.
-Магистр? Он явный язычник, не знающий слова Христова, крестился справа налево,
Из ада на горе нам вышел. Нельзя же его, как святого…
-Рыцарь Готлиб, он был христианином, другим.
-Магистр, Вы сами вещали, что нет у Святого Престола врага страшей Изьяслава
Я лучше собакам иль свиньям скормлю его голову, чем...
Внесу её в храм…
-Рыцарь Готлиб, отдай свой трофей новгородцам, нельзя хоронит христьянина как вора,
Без собственной головы
-Магистр?.. вы же сами сказали, что он порожденье Ехидны, отродье с хвостом и рогами…
Магистр?... Так значит я изверг?
-Рыцарь Готлиб, ты пёс Господа Бога. Ни ангел, ни лекарь, не изверг, не друг - а просто слуга.
Иди, исполняй и не думай, мой сыне заблудший.
(В сторону)
Да хранит тебя Бог, мальчик мой славный...
что говорить о том, что не пьётся пиво?
режет стол грудь надвое не святую.
готлиб, готлиб, где глеб твой? где изъяслав красивый?
голову держишь его, как запятую.
пусто в карманах. кроме меча в ножнах,
да головы вот этой: собачий череп.
череп слуги у божьего красного трона.
как занесло тебя в этот скучающий вертеп!
в эту пивную, где те христиане столпились,
эти: язычники. чёрт бы побрал это пиво!
дни ли весенней войны на врагов наступили?
дни ли толкучки живых среди мёртвых ленивых?
- нет. изъяслава отдай новгородцам. так надо. так надо.
- что я, собака?
-ну да, ты собака.
-однако.
где этот мёртвый, который не ведал пощады?
где эта ярость, уснувшая, как христианка?
всё бы отдай это тело, да черепа чашу,
этот котёл, где из ярости мысли бурлили,
всё превращая в мозгов веселящую кашу,
смыслом которой лишь дикие мысли и были.
всё превращая в последствия действий: кровавых, и просто.
нет бы язычнику готлибам не попадаться!
дальше б кипело, синело сквозь позолоту.
сало и пиво. в пивной потолкаться, да в вертепе этом нажраться.
интересно, весьма
только какого хрена, друг мой, вы ведете себя как Локки? у вас нет другого способа выразиццо?
ты хорошо держисья, и многое понимаешь, оч. многое - выше среднего уровня, но зачем ты ведешь ся, как клоун?
это называется: использование сайта не по назначению. может, я захотел...
ну давай на ты (прощаед всё). знаешь, как кая фраза меня одушевила в твоем спиче: "готлиб, готлиб, где глеб твой? "
типа каин, каин, где брат твой?
Авель, и Борис и Глеб
разговор, возможно высшая форма поэзии, не говорю прозы. в нём возможно всё. и даже больше.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.