Не строго. Надеваю тёмный джинс,
Потёртую косуху … ох, держись,
Лимонный город на границе света!
Вздыхают ароматом «РомантИк»,
Увешаны серёжками вериг
Черёмухи души анахорета.
Седлаю быстроногого коня –
В минуту разогреется, маня
Расплавить об асфальт свою резину.
Рычит мотор – пугает молодняк,
Сбивающийся в маленький косяк,
Молящийся божку-адреналину.
Пришпориваю – резко по газАм,
Оживший ветер хлещет по глазам
Плетьми вдруг уплотнившегося газа,
Таким густым, что сложно сделать вдох –
Седок ослеп почти, почти оглох,
Сквозь зубы цедит эликсир экстаза…
В ревущей напряжённой тишине
С собою окажусь наедине –
Припомню сцены из каких-то жизней.
Лети, мой зверь, сольюсь с тобой плотней,
Мы с ветром оказались наравне…
Луны фонарь… Дорога… Ныне… присно…
дорога. присно. ныне. на века.
кусок страницы строгого романа,
кусок страницы пьяного ивана,
и добрый бред и трезвая строка.
из рухляди какие-то огарки.
какие-то ослы у зоопарка,
коровы, кони, иже вся семья.
и эта надоевшая зима.
болят глаза. болит внутри. и только
хочу стучать с тобой по водостоку:
кто там? кто там? в постели молодой
постылый муж. а я хотел быть с нею.
а за дверьми вселенная темнеет
под маленькой и пыльною звездой.
постой, ещё поговори со мною.
как там зима становится весною?
как там любовь становится сплошною,
недостижимой, в общем, вышиною
ни в этой жизни, ни в какой другой.
но нет другой. нет ничего такого.
кусок ноги, руки, частица бога
в мозгах, под костью лобовой.
опять в мозгах, как в койке, беспокойно.
постылый муж пока живёт спокойно,
спокойно светит пыльная звезда
от гроба до калитки, навсегда.
ух ты! прям ода скорости
:)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.