Недописанный холст, недопитые бренди и кофе
Аритмия надежд, в не придуманной этике стен
Скатерть спрятала стол, пыль осталась безумством на штофе
Краски вместо судьбы, ах как мало их нынче взамен
Перегружен мольберт, как же мало живого цинизма
В математике слов, с геометрией мыслей и тел
Взгляд художника вдаль, отношений нелепая призма
Кисть устала писать, то, что разум раскрасить хотел
Сорок восемь часов, без пространства навеянным снами
Отрицает судьбу, грусть сжигает в тиши кофеин
Как же мало тепла, как же много сказал бы словами
Но пока только холст, да художник, что верит один
Снова пьяный трамвай, отстучит за окном степ по блату
Стрелки старых часов, от руки, мыслей выровнят круг
Целый год без души, как без эха шагов по Арбату
Одному за двоих, чуда ждать с хлипкой мыслью – а вдруг
Всё, не надо побед, коль война будет только войною
Побеждённому – жить, только масло лица смажет грим
Холст… и право не спать, бой до смерти… конечно с собою
Недописанный холст, в пятнах светло-холодных витрин…
недописанный холст. я его разукрашу в обоях.
я прибью к нему доски, а значит: и гвозди прибью.
и ботинки оставлю сушиться, и окна открою,
превращая могилу в холодную тумбу, в губу.
я немного останусь конечным продуктом, что будет
украшать бытовуху. потом разлетится совсем.
недописанный холст с перебитыми нервами будет
парой дырок кричать о немилой и вбившей руке.
а потом: я приду, разберу из фанеры завалы.
разберу эти брёвна, где шкура налипла обой.
и комок из запутанной сетки, смешное мочало,
недописанный холст. а могло б быть с иною судьбой.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.