Недописанный холст, недопитые бренди и кофе
Аритмия надежд, в не придуманной этике стен
Скатерть спрятала стол, пыль осталась безумством на штофе
Краски вместо судьбы, ах как мало их нынче взамен
Перегружен мольберт, как же мало живого цинизма
В математике слов, с геометрией мыслей и тел
Взгляд художника вдаль, отношений нелепая призма
Кисть устала писать, то, что разум раскрасить хотел
Сорок восемь часов, без пространства навеянным снами
Отрицает судьбу, грусть сжигает в тиши кофеин
Как же мало тепла, как же много сказал бы словами
Но пока только холст, да художник, что верит один
Снова пьяный трамвай, отстучит за окном степ по блату
Стрелки старых часов, от руки, мыслей выровнят круг
Целый год без души, как без эха шагов по Арбату
Одному за двоих, чуда ждать с хлипкой мыслью – а вдруг
Всё, не надо побед, коль война будет только войною
Побеждённому – жить, только масло лица смажет грим
Холст… и право не спать, бой до смерти… конечно с собою
Недописанный холст, в пятнах светло-холодных витрин…
недописанный холст. я его разукрашу в обоях.
я прибью к нему доски, а значит: и гвозди прибью.
и ботинки оставлю сушиться, и окна открою,
превращая могилу в холодную тумбу, в губу.
я немного останусь конечным продуктом, что будет
украшать бытовуху. потом разлетится совсем.
недописанный холст с перебитыми нервами будет
парой дырок кричать о немилой и вбившей руке.
а потом: я приду, разберу из фанеры завалы.
разберу эти брёвна, где шкура налипла обой.
и комок из запутанной сетки, смешное мочало,
недописанный холст. а могло б быть с иною судьбой.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.