…знаешь, мне снится апрель…
Как я хочу апреля!
…дверь бы сорвать с петель
(нету к дверям доверья),
плюнуть в слепую метель
и – на пустырь Коктебеля:
берег песчаный ласкать,
метить подошвами бОсыми…
Блядь! Ну, какая же блядь
та, что достала вопросами:
«Вы не хотите ли взять
эту открыточку с розами?»
Сунь её в жопу Зиме –
ей не впервой геморроями
хвастаться глупой стране
с мелкими горе-героями.
…плачет на верхней струне
пьяная скрипка триолями,
гладит промежности дней,
трёт канифоленным волосом
конским, и метит блядей,
жжёт их не ангельским голосом.
…что, не осталось идей,
чем бы разрезать на полосы
март, чтоб приблизить апрель,
чтобы испить Коктебеля?
…сядут ковчеги на мель,
трюмами воя и блея.
вот и апреля кусок
брошен. смешное мочало.
это ведь только начало.
и колыбели в висок
спинка. и скрип колыбелен.
скрипкою слышится скрипка
дерева. белый молебен.
так седина взмолилась
у основанья лика.
просит забыть плохое
речь, достойная крика,
чтобы он был утроен.
совы летят по стенам.
и Даниила молят
старых иноков кучка.
и голоса певучи.
храм, как большая скрипка.
море колышет купол
их голосов протяжных.
и монахи на кукол
похожи больших и важных.
ходят себе рядами
по колыбели храма.
раздаётся во мраке.
и выпадает рама.
это апрель начался.
это на снимке небо,
храм в пустоте качался
ввиде горбушки хлеба.
хором поют монахи.
в уши доносит только
звуки, сначала страха.
ну а потом: нисколько.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.