Ты так долго себя искал,
Позабыв про мгновения ночи,
Когда ветки стучали в окно,
Когда бури молчали во тьме.
Черный ворон твоих дневников
Повторялся плечом раскосым.
Ты так долго себя искал,
Что забыл, где твой дом,
Полный тихих речей,
По которому искры сверкали,
От которого ветки тряслись
Страшной дрожью. Скорее нашла бы
Путь к простому сиротскому бденью
Дневников твоих тень.
В самой черной из детских ночей
Чтоб светила одна звезда.
И чтоб спал я спокойно и тихо,
Чтоб спасала меня звезда.
В густых металлургических лесах,
где шел процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.
Там до весны завязли в небесах
и бензовоз, и мушка дрозофила.
Их жмет по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.
Последний филин сломан и распилен.
И, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,
висит и размышляет головой:
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой!
9
О, Господи, води меня в кино,
корми меня малиновым вареньем.
Все наши мысли сказаны давно,
и все, что будет, — будет повтореньем.
Как говорил, мешая домино,
один поэт, забытый поколеньем,
мы рушимся по правилам деленья,
так вырви мой язык — мне все равно!
Над толчеей твоих стихотворений
расставит дождик знаки ударений,
окно откроешь — а за ним темно.
Здесь каждый ген, рассчитанный, как гений,
зависит от числа соударений,
но это тоже сказано давно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
