…Привет, мой критик! Как проводишь дни? Небось, покрылся мхом в своей квартире, читая сочинения мои? А я б не стал. Не лучше ли в сортире лечить стихами застарелый флюс, прикладывая строчки к геморрою? Есть в этом «снадобье» огромный плюс: до смерти хватит. Если нет, нарою и кубометр стихов, и два, и три – писать нетленки вовсе не проблема. А ты, мой друг, хоть пальцы все сотри, меня стереть не сможешь. Я – богема!
…Ты злишься и готов меня убить? Меня винишь в своей несчастной доле? Ты думаешь, за этот жалкий быт, за то, что ты серьёзно болен, на мне лежит вина? Да брось, старик! Ты сам – отец и мать своих несчастий. Кто виноват, что заимел ты бзик – ругать мои стихи и рвать на части? Не я ж тебя просил… Но вновь и вновь лилась хула и грязь. Не правда, разве? Отсюда и испорченная кровь, и все твои желудочные язвы.
…Зачем пришёл? Да, в общем-то, затем, чтоб поклониться и сказать без смеха: тебе благодаря, я без проблем известным стал. Да, я достиг успеха в среде пиитов только потому, что ты меня гонял и в хвост, и в гриву и не дарил вниманье никому – лишь мне. Какую перспективу я мог иметь без этого всего? – Да никакой! Тянул бы жалкий жребий: ни славы, ни таланта, ничего. И вскоре застрелился на заре бы…
А кто меня возвёл на пьедестал, ругая, критикуя, унижая? Скажи мне, кто б стихи мои читал, когда б не ты? …Итогом «урожая» готов я поделиться: на, возьми две трети трудового гонорара – сумел, сумел ты языком змеи их заработать. …Ах, какая пара из нас, несовместимых, вышла – best: Поэт и Критик! Гений и завистник! Я – «моцарт» твой, я твой тяжёлый крест! Неси меня, и пусть хоть кто-то пискнет, что не меня Евтерпа нарекла своим неподражаемым кумиром. Пусть будет наша связь с тобой крепка. Пока ты есть – я буду править миром!
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
