Открыв замки и сняв запоры,
Друзей, похлопав по плечу,
Скажу пока. Сегодня скорый.
Уехать к дьяволу хочу.
К нему. На самые кулички,
А может даже на рога.
Там попрошу для друга спички,
Типун и чирей для врага.
Не зря я, все же, к черту вышел,
Там закажу себе еще
Смолы, что заливают крышу:
Срывает часто и течет.
Еще для примуса иголку
И вечность для себя одну,
Хотя сто лет не так уж долго,
Но чтобы каждый день Весну!
Неплохо б доллар неразменный,
Помноженный на тысяч сто.
И молодую кровь по венам,
И белку, и еще свисток.
А расплатиться я не струшу.
Стакан, опорожнив до дна,
Отдам свою большую душу,
Хоть пяткой стоптана она.
И налегке, без нош заплечных,
(Маршрут: метро, перрон-вокзал),
Я дунул, уходя на свечку
И кочергу узлом связал!
Pauk
www.resheto.ru
Несостоявшаяся сделка.
...На плечи собранный рюкзак
Закинул и шагнул к порогу,
Вдруг, слышу голос:"Стой, чудак!
Не стоит так спешить, ей Богу!
Налажен сервис мой давно,
И ездить никуда не надо.
Мне абсолютно все равно,
Где сделку заключить, я рядом
Всегда с тобою нахожусь,
И нужно подпись лишь поставить,
Конечно кровью! Не возьмусь
Порядок древний сей отставить.
Что, не готов? Я подожду,
Ты позовешь меня, я знаю.
Имеешь ты во мне нужду,
Я в этом много понимаю!
Ведь ты не первый, у меня
Подписаных контрактов много,
И не прошло еще и дня,
Чтоб не искали ту дорогу,
Которая ведет ко мне,
А я всегда готов их встретить,
В бокале выпитом, на дне
Меня так трудно не заметить!
Что ж, не прощаясь, ухожу..."
И голос стих, я опустился
На табурет, и вот сижу,
Гадаю, кто мне тут помстился?!
AgeAlex
Обступает меня тишина,
предприятие смерти дочернее.
Мысль моя, тишиной внушена,
порывается в небо вечернее.
В небе отзвука ищет она
и находит. И пишет губерния.
Караоке и лондонский паб
мне вечернее небо навеяло,
где за стойкой услужливый краб
виски с пивом мешает, как велено.
Мистер Кокни кричит, что озяб.
В зеркалах отражается дерево.
Миссис Кокни, жеманясь чуть-чуть,
к микрофону выходит на подиум,
подставляя колени и грудь
популярным, как виски, мелодиям,
норовит наготою сверкнуть
в подражании дивам юродивом
и поёт. Как умеет поёт.
Никому не жена, не метафора.
Жара, шороху, жизни даёт,
безнадежно от такта отстав она.
Или это мелодия врёт,
мстит за рано погибшего автора?
Ты развей моё горе, развей,
успокой Аполлона Есенина.
Так далёко не ходит сабвей,
это к северу, если от севера,
это можно представить живей,
спиртом спирт запивая рассеяно.
Это западных веяний чад,
год отмены катушек кассетами,
это пение наших девчат,
пэтэушниц Заставы и Сетуни.
Так майлав и гудбай горячат,
что гасить и не думают свет они.
Это всё караоке одне.
Очи карие. Вечером карие.
Утром серые с чёрным на дне.
Это сердце моё пролетарии
микрофоном зажмут в тишине,
беспардонны в любом полушарии.
Залечи мою боль, залечи.
Ровно в полночь и той же отравою.
Это белой горячки грачи
прилетели за русскою славою,
многим в левую вложат ключи,
а Модесту Саврасову — в правую.
Отступает ни с чем тишина.
Паб закрылся. Кемарит губерния.
И становится в небе слышна
песня чистая и колыбельная.
Нам сулит воскресенье она,
и теперь уже без погребения.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
