Посвящается зодиакальному брату Шурику (он же Михалыч, он же Меган)
Не сплю. Какой тут, к черту, сон! Сегодня друг зашёл
И рассказал, как на духу, что видео нашёл.
Нет, не обилье голых тел Мегана привлекло.
Он обожатель сфер иных – Небиру, НЛО…
Он в красках всё живописал и так меня пронял,
Что стала мысленно искать космический портал.
Ведь по расчётам выходило, как тут ни крути,
Что только он, храни нас Бог, и сможет нас спасти.
Неоспоримый Интернет, мы пьём тебя до дна.
Планета-монстр – какой кошмар! - с Австралии видна.
Потом она стремглав собьёт настройки всех основ,
И всем тогда придёт Капец, ой, тьфу - Конец Концов.
Не сплю, ведь жизни на Земле отрез последний дан.
В Сибирь, как в свой последний шанс, готовлю чемодан.
Там высоко и если вдруг второй придёт потоп,
Возможность есть, что я спасусь – для размноженья чтоб.
Допустим, сына я себе на спину посажу,
А мама как? А что своим собачкам я скажу?
Нет, надо брать не чемодан, вагонами грузить
Родных, друзей, вино, харчи – чтоб можно было жить.
Так день прошел, второй, ещё, и вдруг себя ловлю,
Что я уже не строю планов, жизнь не тороплю…
А обречённо, но легко смотрю на суету:
Долги, кредиты, стройка в Сочи, кариес во рту.
Ох, Шурик! Кто ж тебя тянул за праведный язык?
Чай будешь с мятой и лимоном? Заходи, старик!
Вот так на кухне, не спеша, часов так с десяти,
Мы размышляем, как планету действенней спасти.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.