этой жирной, но светлой, строкой
горы льда станут вскоре рекою,
паром, что полетит над тобою.
этой самой ведёшь ты рукой
по бумаге, что ты посылаешь.
по компу. но всё время стираешь
верхней клавишей лишний настой.
против мусора, против и грязи.
в лужах видишь ты длинные связи
со своими глазами, с собой.
ты идёшь. пишешь ты о прогулках.
этот лес, этот парк, переулки.
этот холм над студёной рекой.
эти руки деревьев разжатых.
это: много теней полосатых,
словно всюду забор. но и он,
чугуном появляясь, случаен,
как и неба откинутый чайник,
как звезда, как словцо: "никогда".
ниоткуда. уже никуда.
по-весеннему дышит прохлада.
ничего значит, милый, не надо,
нам не надо уже никогда,
только жирной строки для поряда.
только леса лохматого рядом.
чтобы туч догорали стада.
чтоб бежала строка вникуда
ничего, в самом деле не надо.
и весна. и звезда. и всегда.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Всего-то — чтоб была свеча,
свеча простая, восковая,
и старомодность вековая
так станет в памяти свежа.
И поспешит твое перо
к той грамоте витиеватой,
разумной и замысловатой,
и ляжет на душу добро.
Уже ты мыслишь о друзьях
все чаще, способом старинным,
и сталактитом стеаринным
займешься с нежностью в глазах.
И Пушкин ласково глядит,
и ночь прошла, и гаснут свечи,
и нежный вкус родимой речи
так чисто губы холодит.
1960
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.