этой жирной, но светлой, строкой
горы льда станут вскоре рекою,
паром, что полетит над тобою.
этой самой ведёшь ты рукой
по бумаге, что ты посылаешь.
по компу. но всё время стираешь
верхней клавишей лишний настой.
против мусора, против и грязи.
в лужах видишь ты длинные связи
со своими глазами, с собой.
ты идёшь. пишешь ты о прогулках.
этот лес, этот парк, переулки.
этот холм над студёной рекой.
эти руки деревьев разжатых.
это: много теней полосатых,
словно всюду забор. но и он,
чугуном появляясь, случаен,
как и неба откинутый чайник,
как звезда, как словцо: "никогда".
ниоткуда. уже никуда.
по-весеннему дышит прохлада.
ничего значит, милый, не надо,
нам не надо уже никогда,
только жирной строки для поряда.
только леса лохматого рядом.
чтобы туч догорали стада.
чтоб бежала строка вникуда
ничего, в самом деле не надо.
и весна. и звезда. и всегда.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я не знаю стихов о любви
Совершенней, чем «Север и Запад
Заслоняют колени твои,
Лишь желаннее ставшие за год...»
Я, осиливший горы бумаг,
не считаю, что «спящие чутко,
два пупка превращаются в знак
бесконечности» — тонкая шутка.
Я, последний на свете кретин,
понимаю, как это красиво:
«... а потом по орбите летим
на диване, бесшумном на диво...»
(1985)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.