Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от поры детства. Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель
Над миром тем. Над миром этим. Тем.
Одна вселенная стоит. Торчит. Несётся.
Перо макает в воду кочет солнца.
И всё полно собою в маете.
Какие-то дороги. Дребезжат.
На них шаги. На них повозок. Ноги.
Колёса. Но не едут, а лежат.
Над миром тем, лишённым и тревоги.
Где спать, так спать. То шить себе наряд.
То жить всё время, ехая в дороге.
Над миром придорожным. Никаким.
Над миром тем, который появлялся,
Но тут же где-то сзади оставался.
И над трубой его, как зонтик, дым.
И в мире том, который всюду мчался.
По пашням шевелящие лучи.
Дождя огонь. И струны дребезжали.
Над миром тем, где ехая, лежали,
Где мы едва не сжали – не кричи. –
Огромные ключи в свои же лапы.
Мы спали: сны ворочалися слабо.
Мы жили дома, ехая в ночи
Руками по столу. Чтобы над миром.
Над тем, что девствен. Что умён и зол.
Что слаб внутри. Снаружи: нами назван.
Надутый мир, как шарик. И как плот.
Как вездеход. Как маленький фонарик.
Но он ещё всегда ещё поёт
О чём-то новом, или чём-то старом.
Но это опускаю я. и вот.
Я начинаю. Начинаю. Я же.
Я ж я. Я ж что-то там писать хотел.
Ах да. Колёса. Да и это лето.
Я тоже в этот мир уже приеду.
Я сочиню. Нет. я уже взлетел
Над парусом. И, превратясь в монету,
Огромный мир внезапно пожелтел.
Над миром тем, где я тебя к ответу.
Где ты меня. Где так не мало тел.
Так мало тем. И, в общем, смысла нету.
Но есть лишь то. И это не предел.
А я бегу тебе сказать об этом,
Отгородясь колёсами от дел.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
