Ты от меня прячешься под одеялом,
за закрытыми шторами, за чужими спинами;
запиваешь меня яблочным уксусом,
заедаешь оливками, забиваешь осинами.
Отключаешь все связи, продолжаешь жить
одиночеством, выструганным по ночам
и упорно себе повторяешь: она же ведьма,
она - слепое пророчество, она - ничья.
Окружаешь себя темнотой, думаешь,
что пустота -твоя самая крепкая броня,
Ты привык так жить. Молиться соседнему богу
и превращаться в дым, никого никогда не любя,
никого не щадя, ни о ком не думая,
а тут вдруг такое: опять начинать с нуля.
И понимать, что ты вот - один,
а я такая, важная, нужная и зачем-то - ничья.
И завтра и через месяц ты будешь прятаться
и гореть в своем голубом огне,
и будешь скрываться ночами лунными
и ходить от меня в параллельном дне.
И лишь когда расслабишься,
подумаешь что удалось, я коснусь твоего плеча...
Ты вздрогнешь как будто от выстрела,
от пули в упор...Опять ничья?
И разве тогда это важно будет -
выиграл ты в этой игре дурацкой - нет?
И разве ты прав, когда уксусом ты запиваешь
свой этот нелепый бред?
Я милый, уже не ничья, я твоя,
ты, видно, не ждал от меня таких новостей?!
А вот ты уже выплюнут, выброшен мной,
spirit, и поэтому ты ничей.
Э. Ларионова. Брюнетка. Дочь
полковника и машинистки. Взглядом
она напоминала циферблат.
Она стремилась каждому помочь.
Однажды мы лежали рядом
на пляже и крошили шоколад.
Она сказала, поглядев вперед,
туда, где яхты не меняли галса,
что если я хочу, то я могу.
Она любила целоваться. Рот
напоминал мне о пещерах Карса.
Но я не испугался.
Берегу
воспоминанье это, как трофей,
уж на каком-то непонятном фронте
отбитый у неведомых врагов.
Любитель сдобных баб, запечный котофей,
Д. Куликов возник на горизонте,
на ней женился Дима Куликов.
Она пошла работать в женский хор,
а он трубит на номерном заводе.
Он – этакий костистый инженер...
А я все помню длинный коридор
и нашу свалку с нею на комоде.
И Дима – некрасивый пионер.
Куда все делось? Где ориентир?
И как сегодня обнаружить то, чем
их ипостаси преображены?
В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она – жива.
А этот мир – куда он подевался?
А может, он их будит по ночам?..
И я все бормочу свои слова.
Из-за стены несутся клочья вальса,
и дождь шумит по битым кирпичам...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
