Март неопрятен и ни в себе,
очередной городской сумасшедший,
не по сезону обут и одет.
Месяц весны, а сугробов хребет,
сколько не грей, не становится меньше.
Вид из окна все грустней и грустней:
туя стоит неумытой лахудрой.
Вместо того, чтобы петь о весне,
в перья укутавшись, спят на сосне
птицы, как пончики в сахарной пудре.
Солнцу сейчас не до наших широт...
***
Ветер не в ус, что кишит облаками
небо, он с морем неплохо живет,
чаек пугает и волны жует,
и отдыхающих в спины толкает.
Пересыпает прибрежный песок
с места на место в какой нибудь Прая,
где из под крана - банановый сок
льет...А у нас снег никак не растает.
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
